«Вор должен сидеть!». Лев Жеглов (т/ф «Место встречи изменить нельзя»)

Не секрет, что в нашем (Российском) законодательстве существуют определённые, закреплённые законом, положения, а также сложившаяся судебная практика, дающие некоторым категориям преступивших закон (преступникам) поблажки (иногда, как в случае малолетней преступности, весьма существенные).
Правильно ли это?
Законодатели и правозащитники, а также просто «сердобольные» граждане утверждают, что это необходимо из гуманных соображений, что первое преступление совершается случайно (и само расследование, публичный суд и общественное порицание способны «творить чудеса»), что тюрьма не способствует исправлению (а для многих становится ещё и «школой плохих парней»), что малолетние дети матери-преступницы не виноваты (и поэтому их мать не должны отрывать от них), что осознавшего и исправившегося (судя по его поведению в местах ограничения свободы!) преступника можно (и нужно!) освобождать условно-досрочно (в т.ч. из соображений экономии бюджетных средств), что давая отпор преступнику нельзя выходить за «пределы необходимой обороны» (иначе сам станешь преступником!), и т.д. и т.п.
Всё красиво и вроде бы правильно. Но…
Разберём всё по порядку.
Говоря о гуманности по отношению к преступнику как-то забывают о его жертвах, об их оценке нанесённого им ущерба (и речь не только, да и не столько, о материальном!), о их чувствах. Для кого-то старая, оставшаяся от матери безделушка, похищенная или сломанная преступником в процессе совершения преступления может быть бесценной, а кому-то и синяк под глазом или шрам, полученные при оказании сопротивления преступнику, могут стать предметом гордости. Всё индивидуально.
Из сказанного выше следующие выводы:
1. Проявление гуманности к преступнику автоматически является проявлением негуманности к его жертвам (существующим и потенциальным);
2. Преступления против личности (особенно связанные с физическим насилием) должны наказываться строже абстрактных (не имеющих отношения к конкретным людям) «экономических» преступлений;
3. Решение суда должно носить рекомендательный характер и определять нижнюю (то, что сейчас и является приговором) и верхнюю (то, что сейчас прописано в законе) границу возможного наказания. Реальное наказание в этих границах должна устанавливать потерпевшая сторона (максимальное требуемое при нескольких потерпевших);
4. Осужденный преступник должен отсидеть полностью назначенный ему срок! Более того, в случае, если соответствующей комиссией поведение осуждённого в местах лишения свободы будет признано не соответствующим понятию исправившегося, срок ему должен автоматически возобновляться с момента очередного правонарушения;
5. Досрочное освобождение возможно только в двух случаях:
— по апелляции после отсидки основного (рекомендованного судом) срока при согласии потерпевшей стороны,
— в случае признания приговора ошибочным (на любом сроке), с соответствующими последствиями для правоохранительных органов и/или судебной системы (а также с полными компенсациями невинно осуждённому).
Теперь о поблажках при первой судимости (вплоть до условного срока).
Абсолютное большинство «совершивших преступление впервые» (а точнее, пойманных впервые!) и до поимки совершали аналогичные преступления или иные правонарушения. Особенно это касается малолетних преступников, как правило действующих в составе молодёжных банд, зачастую руководимых уже сидевшими совершеннолетними. Т.е. говорить о случайном совершении преступления в данном случае не приходится. Таким образом, практика применения условных сроков должна быть исключена (особенно в случаях действий насильственного характера).

Внимание! Статья ещё не закончена! Подписывайтесь на рассылку, чтобы быть в курсе!